Холст, масло; 125×204 см.
Государственный Русский Музей, г. Санкт-Петербург

Холст, масло; 140х200 см.
Музей Русского Искусства, Киев, Украина

Несмотря на то, что лирика не была стихией Шишкина, он отдал ей дань. Среди работ Шишкина имеется одна, мимо которой обычно проходят исследователи. 
А она очень «шишкинская», поскольку в ней отчетливо обозначена тема леса, и вместе с тем представляет некое исключение, ибо в ней отложилось вроде бы не свойственное художнику состояние, близкое «унынию» произведений русских художников 1870-х годов. Картина эта называется «Первый снег» (1875). 
Все в ней сыро, мокро, вязко и тоскливо. Все необычно точно по ощущению, даже невольному осязанию изображенных хлябей, тяжелого, обмякшего снега, проступающей воды, не принимаемой землей, серого, сумрачного неба и неверного света, вносящего беспокойство в панораму поздней осени. Кажется, что реализм Шишкина достиг здесь апогея. Он ничего не утрирует, не акцентирует, не преувеличивает. Настроение создается самой унылой естественностью сырого промозглого леса.

Натурализм поднялся здесь до своих вершин. «Великое значение имеет практика, — говорил Шишкин. — Она одна только дает возможность художнику разобраться в той массе сырого материала, которую доставляет природа. Поэтому изучение природы необходимо для всякого художника, а для пейзажиста в особенности… Одно только безусловное подражание природе может вполне удовлетворить требованиям ландшафтного живописца. Картина с натуры должна быть без фантазии. Природу должно искать во всей ее простоте, рисунок должен следовать за ней во всех прихотях формы». 

Крамской замечал: «Когда он перед натурой, то точно в своей стихии, тут он смел и ловок, не задумывается… Я думаю, что это единственный у нас человек, который знает пейзаж ученым образом, в лучшем смысле…»

Картон, масло; 62х41 см.
Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан, Казань

Холст, масло; 97х181 см.
Государственная Третьяковская галерея, г. Москва

Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи. Куинджи — художник света», — писал Репин в 1913 году.

В отличие от других пейзажистов своего времени, Архип Куинджи не получил систематического художественного образования, и это, возможно, способствовало самобытности его художественного видения. Со второй половины 70-х годов Куинджи находит ту особую, только ему присущую, декоративную и порой почти иллюзионистическую манеру, которая так полюбилась его современникам.

В это время были созданы его знаменитые картины — «Украинская ночь» (1876), «Березовая роща» (1879), «Лунная ночь на Днепре» (1880).

В 1879 году на седьмой выставке Товарищества передвижных художественных выставок Куинджи показывает ставшую знаменитой «Березовую рощу». Реакция художников и зрителей была единодушной: Куинджи удивил всех необычностью картины.

В «Березовой роще» художник добился декоративного эффекта и этим неведомым еще в русском пейзаже приемом создал образ возвышенного, сверкающего, лучезарного мира. Радостно-томительный солнечный день запечатлен в картине в чистых, звучных красках, блеск которых достигнут контрастным сопоставлением цветов.

Срезав верхним краем картины кроны берез, Куинджи оставляет в центре отдельные, попавшие в поле зрения зеленые ветви. Они рисуются легким узором на фоне более темной зелени дальних деревьев, благодаря чему еще более обостряется ощущение яркого солнечного света. Необычную гармонию придает картине зеленый цвет, проникающий в голубой цвет неба, в белизну березовых стволов, в синеву ручья. Природа кажется недвижной. Она словно зачарована неведомой силой.

Художник преследует одну истину — красоту земного блага, достигаемую им путем обобщения натурных впечатлений. В отсутствии отвлекающих деталей, мелочных частностей рождается изумительно цельное впечатление лика природы, ее редкостной, совершенной красоты.

Холст, масло; 28.5х50 см.
Государственная Третьяковская галерея, г. Москва

Холст, масло; 150х209 см.
Государственная Третьяковская галерея, г. Москва