Jack Vettriano «Dance Me to the End of Love», 1998

Подпишитесь, чтобы продолжить чтение

Оформите платную подписку, чтобы продолжить чтение этой записи и получить доступ к другому эксклюзивному контенту.

Christina Robertson «Portrait of Princess Maria Ivanovna Baryatinsky-Kochubey», 1845 г.

Christina Robertson «Portrait of Princess Maria Ivanovna Baryatinsky-Kochubey», 1845 г.


Oil on canvas
Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина

Первая жена князя Михаила Викторовича Кочубея (с 1842 года) — княжна Мария Ивановна Барятинская (05.12.1818—20.01.1843), дочь Ивана Ивановича Барятинского и Марии Фёдоровны, урождённой графини Келлер; фрейлина и одна из первых великосветских красавиц.

Из воспоминаний великой княжны Ольги Николаевны, дочери Николая I : «Мария Барятинская была блондинка с черными бровями, её взгляд, если она кому-нибудь симпатизировала, был полон тепла, которого я не встречала ни у кого, кроме Императрицы Марии Александровны (жены Императора Александра II), возможно потому, что я искренне любила обеих».

«Портрет известной художницы Кристины Робертсон запечатлел ее во всей ее прелести, играющей на рояле.

В 1841 году она вышла замуж за Михаила Кочубея, а восемнадцать месяцев спустя ее не стало.

Она скончалась от зловещей лихорадки в несколько часов. Как коротка была эта дружба! Но след ее остается неизгладимым в моей душе.

Ее сестра Леонилла, будущая княгиня Витгенштейн, была также очень привлекательна, но ее красота была земная, в то время как Мария походила на ангела. В Марии я нашла отголосок меня самой, и эта четырехлетняя дружба была прекрасна».

Похоронена на кладбище Сергиевой Приморской пустыни (поселок Стрельна, СПБ). В память о ней её мать, княгиня Барятинская, открыла Мариинский приют для бедных женщин.

Rob Hefferan «Collection «Dance»»

Rob Hefferan «Collection "Dance"»


Oil on canvas;

Дышать и жить. Дышите, балерина!
Пусть лучше зритель задохнётся счастьем,
следя за облаками кринолина,
целующими тонкие запястья.
Не плачьте!
Мир смеётся унисоном, рождаясь в ослепительном сюжете,
где даже монотонный вальс Бостона обязан завертеться в пируэте.
Прочтите жизнь на кончике пуантов:
на краткий миг она остановилась,
чтобы измерить интервалом такта, любовь.
И жить во славу и на милость
Вам, замершим дыхание в партере,
и тем, кто в этот вечер tet-a-tet,
с бессмертием, потерянным в Эдеме,
столкнулся в мире, названном — Балет.
Т. Сергеева